Мир ведь полон таких людей, избегающих любых конфликтов во внешней среде, но ведущих смертоносные войны внутри себя. Их созерцание, тщетные их усилия достучаться, напроситься, проникнуться - полны неволящей тоски. Эти люди спасаются бегством и, получив приют у своего одиночества, остаются там навсегда. Микеланджело Антониони держал беглецов под надзором, с безучастием врача осматривал их растерянные души и выносил диагноз, стоило им замкнуться насовсем. Пациенткой, которая оказалась ему чуть ближе других, была Моника Витти - его муза, женщина, в "Затмении" повторяющая фразу: "Я не это хотела сказать". Фраза эта, с безошибочно угаданным всхлипом, поворотом головы, взглядом понуро опущенных глаз, говорит куда больше, чем смена остывающих эпизодов, увенчанных помрачнением солнечного диска, не дающих утешения. Никому лечение не приносит столько невысказанного страдания, сколько врачу, больному тем же непониманием и взвешенным отказом понимать. И никому еще не удавалось высказать это страдание в гнетущей тишине - так, как поступил человек, нынче уже онемевший, слепнущий и получающий награды "За Величие".

 

 

 

Введите имя:
Введите email:

Закрыть окно